⚾ yakyuu baka ⚾ ☆Naniwa no tora☆
98% цитат лично выбраны мной при чтении. Иногда не понятно почему. Даже мне.
Наверно, здесь много отрыков, которые просто приятно читать.

Чужак
Когда знаешь, о чём поговорить с человеком, это – признак взаимной симпатии. Когда вам есть о чём вместе помолчать – это начало настоящей дружбы.

Волонтёры вечности
- «Авторитет»? – грозно переспросил я. – Да неужели? Из вас такой «начальник», как из меня директор космической электроклизмы…

Макс, я уже не раз тебе говорил, что скорбное выражение лица совершенно не гармонирует с формой твоих ушных раковин. Смени его немедленно.

- Одна капля – солнце, другая – луна, два глаза на дне чаши. Стригу я нити засохших струй и тку своё хрупкое счастье…

- Слушаю и повинуюсь, ваше дикое пограничное величество! – Мелифаро неохотно слез со стула, куда только что успел взгромоздиться и отвесил мне земной поклон. – Не гневайся, о грозный повелитель голозадых пожирателей конского навоза! Какой ты великий человек, с ума сойти можно…

Пути воспалённого воображения неисповедимы.

За всё надо платить: уж если ты решительно отказываешься принимать некоторые фундаментальные принципы человеческого бытия, будь готов, что рано или поздно окружающие перестанут воспринимать тебя самого.

С этими словами, сэр Джуффин Халли извлёк из воздуха гигантский мультяшный молоток, каковым тут же огрел по голове задремавшего было Кофу. Тот отреагировал немедленно: его голова полностью скрылась в плечах, а безголовое туловище жизнерадостно запрыгало по комнате.

Простые волшебные вещи

Во время насморка очень трудно сохранять веру в собственное могущество.

- Какой вурдалак тебя укусил, Макс? – удивлённо спросил сэр Кофа. – Неужели Гоппа Талабун завёл здесь плохого повара? У тебя такое лицо, словно ты пытаешься переварить кусок деревяшки.
- Я, конечно, довольно примитивное существо, но не настолько же! – обиделся я. – При чём тут пищеварение? Я думаю.

- Однажды мне вдруг пришло в голову, что стихи надо писать только за столиками маленьких кафе, на салфетках, пока ждёшь свой заказ. А читать их не надо вовсе: чтение только портит хорошие стихи. Поэтому исписанную салфетку следует скомкать, а ещё лучше – бросить в пепельницу и сжечь…

Знаешь, а ведь вполне может быть, что ты – обыкновенный овощ, и тебя давным-давно благополучно сожрало какое-то травоядное чудовище, желудочный сок которого способен вызывать совершенно правдоподобные галлюцинации у перевариваемой пищи. Так что ты просто наслаждаешься сокрушительной иллюзией своей замечательной интересной жизни, напоследок… Тебе нравится твоя галлюцинация, сэр Макс?

Я уезжаю навсегда, и вообще все всегда уезжают навсегда. Вернуться невозможно – вместо нас всегда возвращается кто-то другой…

Тёмная сторона

Финита ля комедия!

Нравственность придумали сытые, могущественные и очень неглупые люди, чтобы все остальные посвящали свой досуг поискам правых и виноватых… и не мешали им спокойно кушать!


- Макс, ты чего? – изумлённо спросил Мелифаро. – Во что ты успел превратиться, чудовище? На тебя невозможно смотреть без слёз!
- Если на меня невозможно смотреть без слёз, значит, я превратился в лук, - мрачно сказал я. – Логично?

- А почему мы стоим? – ехидно поинтересовался я.
- Ну откуда столько яда в только что проснувшемся человеке? Ты бы его, что ли, сцеживал в какую-нибудь специальную склянку, хоть иногда! – усмехнулся Мелифаро. – Между прочим, я могу смертельно обидеться и побить тебе лицо: пока ты не свалился на наши бедные головы, считалось, что я езжу довольно лихо.
- Правда? – изумился я. – Наверное, тебе иногда удавалось перегонять пешеходов.

- А не соблаговолит ли ваше величество с благодарностью принять некоторое количество прискорбно благоухающего итога продолжительного процесса пищеварения, трепетно поднесённого к вашим устам на сельскохозяйственном инструменте, как нельзя лучше приспособленном для этого благородного дела?

Наваждения

- Тебя тоже нелегко узнать, - согласился Нумминорих. – Но пахнешь-то ты всё так же.
- Как свеженькая кошачья какашка, - добавил я.

- Мне нравится ваш оптимизм, - улыбнулся я. – Постараюсь отрастить себе такой же. Чем вы его поливаете, сэр?
- Кровью невинных жертв, - шеф изобразил на своей, и без того колоритной, физиономии злодейский оскал и захихикал, как невоспитанная кикимора.

Никаких тайн вообще не существует. Другое дело, что есть вещи, о которых люди ничего не знают… и есть вещи, о которых немногие посвящённые почему-то не хотят рассказывать другим.

Власть несбывшегося

- А вы, часом, не планируете стать могущественной какашкой этой глубоководной твари, Джуффин?
- Я ещё слишком молод для столь ответственного шага, - фыркнул шеф. – Мне бы ещё порезвиться пару тысячелетий, а уж потом можно записываться в могущественные какашки – это надо же!..

Наш мудрый сэр Шурф объявил, что я родился в слишком предсказуемом Мире, обитателям которого быстро становится скучно, и они устремляются к единственной настоящей неизвестности, имеющейся в их распоряжении, - к смерти.

- В своё время сэр Кофа и леди Кекки опытным путём обнаружили, что эта могущественная тряпочка вполне может спрятать от любопытных глаз двух человек одновременно, - сообщил я, потрясая перед носом Нумминориха старым укумбийским плащом. – Так что будем гулять в обнимку, душа моя!
- Как скажешь, - согласился он. – Если начальство велит с собой обниматься, значит, надо слушаться… Ты же у нас начальник, сэр Макс?

Вершители рождаются, когда мёртвые занимаются любовью, а звёзды гаснут, глядя на это бесчинство…
- А когда я вёл себя хорошо, мама давала мне одну марку, чтобы купил себе шоколадного зайца, - флегматично добавил я. – Но это случалось довольно редко: в детстве я был немногим лучше твоего Фило
Честно говоря, я сам не очень-то верил в реальность собственных воспоминаний: как-то уж слишком нелепо получалось! Стоит на пороге заколоченного дома жуткий, чёрт знает как одетый тип, который только что прибыл сюда из другого Мира во главе нескольких дюжен бессмертных вампиров-вегетарианцев. И это чудище доверительно рассказывает своему приятелю какую-то сентиментальную ерунду насчёт шоколадных зайцев, которые, дескать, доставались ему в награду за хорошее поведение, - чушь собачья, да и только!

Люди так хотят хоть чем-то отличиться от прочих живых существ, что всё время пытаются говорить глупости, поскольку, кроме людей, на это никто не способен…
- Ну что ты. В глубине души я законченный романтик, просто очень грязный, - объяснил я. – Ещё дюжина дней такой замечательной жизни, и на мне начали бы расти грибы. Ты любишь мужчин, на которых растут грибы?

Болтливый мертвец

- Сколько пороков в одном-единственном живом существе – вот это, я понимаю, совершенство!

- Правильно, - меланхолично отозвался шеф. – Забавно: люди, по большей части, почему-то упорно отказываются верить во множество вещей, которые, в сущности, не имеют решительно никакого значения. Но, люди постоянно настороже: им мерещится, что их обманывают, водят за нос. Каждый мнит себя этакой важной персоной, ради которой был затеян бесконечный спектакль, полный коварных замыслов и чудовищных интриг, тщится заранее разгадать планы злоумышленников и искренне гордится своими «разоблачениями»… и ты не исключение из этого правила, к сожалению. Сам подумай, мальчик: зачем тратить силы и время, копошась в своих благоприобретённых подозрениях и моих ненадёжных опровержениях? Не проще ли махнуть на всё рукой? Какая разница, каким образом ты появился на свет? Главное, что появился – этого вполне достаточно. Но ты предпочитаешь играть в дурацкую игру под названием «верю – не верю». Зачем? Есть только одна вещь, в которую имеет смысл не верить: смерть. Но в свою смерть каждый человек почему-то верит свято, не требуя доказательств, хотя не такая уж это хорошая новость, если разобраться… Странно, правда?
Лабиринт Мёнина
Низвержение в пропасть хоть на каком-то этапе худо-бедно похоже на полёт, а вот падение в канаву совершенно безопасно, но дерьма наглотаешься на всю жизнь… и, чего доброго, привыкнешь к его вкусу!

У сэра Джуффина Халли, безупречного практически во всех отношениях джентльмена, имеется одна-единственная скверная привычка, каковой, впрочем, совершенно достаточно, чтобы свести в могилу человека, вынужденного ежедневно иметь с ним дело: шеф просто обожает будить хороших людей в самое неподходящее время. Грешные Магистры, иногда я начинаю почти искренне сожалеть о том, что мы с ним не проживаем где-нибудь на территории моей "исторической родины", в не слишком уютном, но зато простом и понятном мире, где деспотический начальник, возжелавший силой извлечь своего заместителя из сладкой тьмы сновидений, вынужден использовать примитивные технические средства связи типа телефона, пейджера или, на худой конец, посыльного, которому поручается жалобно мяукать под дверью несчастной жертвы до победного конца. Телефон можно отключить и выбросить в окно, пейджер - растоптать, а потом утопить в унитазе, окна наглухо закрыть, установить бронированную входную дверь и обить ее войлоком (иногда лучше переборщить с предосторожностями). Потом следует заботливо обложить свои чуткие уши подушками, и пусть тогда хоть один гад попробует до тебя добраться!

Я - такое специальное полезное живое существо, над которым можно всласть поизмываться, когда под рукой нет какой-нибудь другой жертвы, а злодейская душа господина Почтеннейшего Начальника требует своего...

Нет ничего лучше, чем ясное, солнечное весеннее утро в старом центре Ехо... и нет ничего хуже, чем ясное, солнечное утро в любое время года и в любой точке вселенной - в том случае, если вам не дали выспаться. Поначалу мне приходилось подавлять настойчивое желание изловить всех солнечных зайчиков в округе и собственноручно набить морду каждому из них. У меня вообще весьма тяжелый нрав, а уж после принудительной побудки он обычно зашкаливает за отметку "отвратительный". Если бы сейчас выяснилось, что этому прекрасному Миру угрожает какой-нибудь очередной апокалипсис, я бы, скорее всего, вежливо осведомился, что я могу сделать, чтобы ускорить его наступление. Но когда я пересекал мост Гребень Ехо, мне на нос села маленькая пестрая бабочка. Через мгновение она убедилась, что сей замечательный предмет, увы, не является цветком, и поспешно улетела, но моя хмурая физиономия уже расплылась в умиленной улыбке, каковая безнадежно заблудилась в окрестностях лица и продолжала блуждать там, даже когда я переступил порог гостиной Джуффина. А ведь я собирался начать наше общение с длинного прочувствованного монолога на тему: "Сэр Макс тоже живой человек". Намечалось даже небольшое театрализованное представление - без продолжительных глубоких обмороков, но с непременным закатыванием воспаленных глаз, драматическим прикладыванием пальцев к вискам и богатырским зёвом до хруста за ушами. Не могу сказать, будто я действительно надеялся, что мне удастся пронять этого злодея, но я был просто обязан предпринять еще одну попытку. Ничего не вышло: к началу нашей встречи я уже пребывал в совершенно лучезарном настроении.

- До заката можешь резвиться, - устало вздохнул Джуффин. - Заодно и нашу официальную версию раструбишь на всех углах. И постарайся врать как можно убедительнее, я тебя умоляю!
- Хорошо, - обреченно пообещал я. - Буду вдохновенно врать, если вы считаете, что так надо... - И после небольшой, но напряженной паузы спросил: - Думаете, я серьезно влип?
- Как всегда, - ехидно ответствовал шеф.
- Какая прелесть! - буркнул я уже с порога.


@темы: Фрай, для цитатофилов